Власти обсуждают, как пенсионные триллионы пристроить к делу

Граждане, которым за последние годы подняли пенсионный возраст и заморозили накопительную часть пенсии, не горят желанием становиться публичными и прозрачными перед государством в части своих личных сбережений

На Петербургском международном экономическом форуме обсудили один из самых трудных вопросов текущей экономической политики — как превратить накопления негосударственных пенсионных фондов в работающий инвестиционный ресурс. Объем пенсионных активов в стране превышает 9 трлн рублей, и эти средства по-прежнему размещаются преимущественно в депозитах и государственных облигациях, принося доходность, которая едва компенсирует инфляцию. Но пока частный бизнес не готов к прозрачности, государство не решается на принуждение, да и место ли здесь принуждению? А граждане не верят в долгосрочные инструменты, что после повышения пенсионного возраста и десятилетия заморозки накоплений тоже можно понять. Как хотят заставить работать не только пенсионеров, но и их накопления? 

Российский финансовый рынок подошел к точке, в которой дальнейший рост без подпорок становится невозможным. Государство ставит цель удвоить капитализацию фондового рынка, и негосударственные пенсионные фонды рассматриваются как главный источник длинных денег, способных обеспечить этот рост.

В теории механизм выглядит ладно — фонды привлекают сбережения граждан, инвестируют их в акции и облигации растущих компаний, капитализация рынка увеличивается, экономика получает ресурс для развития. На практике схема не работает, поскольку отсутствует главное — доверие. Сами компании не стремятся становиться публичными и прозрачными, впрочем, граждане, которым за последние годы подняли пенсионный возраст и заморозили накопительную часть пенсии, кажется, тоже не горят желанием становиться публичными и прозрачными перед государством в части своих личных сбережений — так сказать, жест взаимного недоверия.

Цифры и цели: что имеем и куда стремимся?

Сейчас совокупный объем пенсионных активов, включая государственную управляющую компанию, составляет 9 трлн 100 млрд рублей, о чем сообщил президент Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов Сергей Беляков. Эта сумма эквивалентна лишь 4% ВВП, тогда как в развитых экономиках аналогичный показатель достигает 200%. Охват населения пенсионными программами составляет меньше 8%, корпоративными — около 5%, в то время как в мире доля участвующих в подобных программах достигает 50% и выше.

Тем не менее, запущенная программа долгосрочных сбережений показала определенный успех. По словам заместителя министра финансов Ивана Чебескова, заключено уже более 12 млн договоров, объем активов в программе приближается к 1 трлн рублей, из которых более половины составляют новые взносы граждан.

Доля долгосрочных сбережений от общего объема сбережений сейчас находится на уровне 36,7%, или около 18% ВВП, при цели, поставленной президентом, в 40%. К 2030 году Минфин рассчитывает довести объем сбережений в программе долгосрочных сбережений до 4,5 трлн рублей, что составит примерно 1% ВВП.

Звучит внушительно, хотя 1% ВВП — это скорее скромная цель для программы, которой прочат роль спасителя фондового рынка. Но лиха беда начало, и в Минфине, судя по тону выступлений, настроены скорее воодушевленно.

Бизнес и прозрачность

Заместитель министра финансов Иван Чебесков связал перспективы притока пенсионных денег на рынок с готовностью частного бизнеса отказаться от привычки скрывать структуру собственности за цепочками номинальных владельцев. Он подчеркнул, что пока инвестор видит перед собой черный ящик, он будет выбирать понятные ему депозиты, а не акции или облигации компаний, которые не раскрывают информацию о себе.

"Мы исходим из того, что частный бизнес должен становиться более публичным", — заявил Чебесков, добавив, что это не пожелание, а условие доступа к капиталу, который формируется за счет миллионов граждан.

Хотелось бы, конечно, увидеть тот частный бизнес, который по доброй воле раскроет структуру собственности перед миллионами граждан, чьи деньги он планирует осваивать. Пока что практика показывает, что даже госкомпании не всегда справляются с этой задачей, а уж частные владельцы и вовсе предпочитают юрисдикции, где прозрачность — понятие опциональное.

Замкнутый круг и роль государства

Председатель комитета Государственной думы по финансовому рынку Анатолий Аксаков описал тот замкнутый круг, в котором фонды не могут сформировать диверсифицированный портфель из-за нехватки надежных бумаг, а компании не получают финансирования, потому что их активы не соответствуют критериям консервативных инвесторов.

"Мы уперлись в ситуацию, когда фонды говорят: дайте нам качественные активы, и мы зайдем на рынок с большими объемами. А эмитенты отвечают: сначала покажите нам спрос и длинные деньги, тогда мы будем проводить размещения", — отметил Аксаков, подчеркнув, что разорвать этот круг можно только при участии государства как гаранта честности сделок.

Государство как гарант честности сделок — формула, которая в текущих условиях звучит почти как оксюморон, но других гарантов на горизонте не просматривается.

Материнский капитал — в пенсионный фонд?

Аксаков также предложил несколько конкретных законодательных решений. По его мнению, материнский капитал, который сейчас при рождении первого ребенка составляет 728 тыс. рублей, можно было бы частично или полностью направлять в негосударственные пенсионные фонды. Кроме того, он высказался за снижение платежей в социальный фонд для компаний, которые направляют средства на поддержку своих работников через пенсионные программы, и за введение своеобразной квази-обязательности участия крупного бизнеса в таких программах, охарактеризовав это как "моральное обязательство".

Идея направить материнский капитал в НПФ заслуживает отдельного комментария. Семья, которая вместо решения жилищного вопроса или оплаты образования ребенка отправляет эти деньги в пенсионный фонд, должна обладать поистине неземным уровнем доверия к финансовой системе. Такое предложение как будто бы носит характер проверки готовности населения к любым экспериментам.

Впрочем, Аксаков уточнил, что это должно быть добровольным решением семьи — что, учитывая контекст, больше похоже на страховочную оговорку.

Ржавое оружие и 30 триллионов

Президент Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов Сергей Беляков обращает внимание на то, что сами фонды готовы становиться якорными инвесторами в перспективных проектах, однако их сдерживает отсутствие понятных активов.

Он привел расчеты, согласно которым, при постепенном увеличении охвата населения пенсионными программами с 8% до 20% объем пенсионных резервов может вырасти до 30 трлн рублей. Беляков также высказался за развитие корпоративных пенсионных программ, назвав их основным драйвером привлечения и клиентов, и финансовых ресурсов во всем мире. Говоря о мотивации граждан, он привел высказывание Александра Герцена из книги "Былое и думы".

"Оружие никто никогда не бросает во время войны, даже если оно ржавое", — процитировал Беляков, пояснив, что деньги для человека являются таким же оружием и независимостью, и программа долгосрочных сбережений дает гражданам возможность эту независимость обеспечить.

Метафора, безусловно, яркая, однако за ее поэтичностью скрывается одно неудобное обстоятельство — ржавое оружие в окопе все-таки остается при солдате, тогда как пенсионные накопления россиян в 2014 году были изъяты из оборота без какого-либо согласия владельцев. Граждане, помнящие этот опыт, могут резонно спросить — в чьем окопе окажется их оружие на этот раз и не пропадет ли оно в очередной заморозке?

Просвещайте своих просвещат

Заместитель директора Института социальной политики НИУ ВШЭ Оксана Синявская перевела разговор в плоскость общественных настроений, которые формируют базу для любых финансовых решений. Проведенные исследования фиксируют устойчивое недоверие граждан к инструментам фондового рынка и восприятие пенсионных накоплений исключительно как отложенного потребления, которое должно быть защищено от любых колебаний. Основными клиентами долгосрочных сбережений сегодня выступают люди старшего трудоспособного возраста — от 45 лет и дальше, с высшим образованием и достаточными доходами, которые успели застать обязательное пенсионное накопление и имеют базовое доверие к финансовым институтам.

"Россияне категорически не готовы видеть свои пенсионные накопления в волатильных инструментах. Для людей это не инвестиционный ресурс, а отложенное потребление", — констатировала Синявская, добавив, что преодолеть этот барьер можно через длительную просветительскую работу и создание механизмов, которые дадут ощущение защищенности.

Тезис о просветительской работе — классика жанра. Гражданам, которые десятилетиями наблюдают, как их пенсионные права пересматриваются в пользу бюджета, предлагают еще немного просветиться, чтобы наконец осознать выгоду добровольной передачи денег в систему, которая пока не продемонстрировала способности эти деньги защищать.

Впрочем, сама Синявская, судя по ее репликам, отдает себе отчет в масштабе проблемы и не пытается свести ее к банальной финансовой безграмотности. Спикер также отметила, что при коротком горизонте планирования гражданам важно рассказывать не о программе как таковой, а о конкретных выигрышах — налоговых вычетах, софинансировании, гарантиях сохранности, а также развивать опции по умолчанию через работодателей и использовать привычные молодежи форматы вроде цифровых подписок.

Что в итоге?

Разговор на форуме зафиксировал наличие консенсуса по целям при отсутствии ясности по методам. Все участники дискуссии согласны с тем, что пенсионные триллионы должны работать на экономику. Проблема в том, что эти триллионы принадлежат не государству и не фондам — они принадлежат гражданам, которые за последние десять лет привыкли к тому, что пенсионные правила могут переписываться в любой момент. Предлагать им теперь добровольно расстаться с деньгами на 15-20 лет, да еще и направить туда материнский капитал — затея, требующая не столько новых законов, сколько восстановления базового общественного договора.

Пока же 9 трлн рублей пенсионных активов продолжают работать на поддержание банковской ликвидности и финансирование государственного долга, а граждане держат сбережения там, где их можно потрогать руками — на депозитах под высокий процент, который хотя бы частично компенсирует инфляцию. И в этом поведении, если вдуматься, куда больше рациональности, чем в любых пенсионных стратегиях, обсуждаемых на форумах.