Пока мир боится дефицита пшеницы, российские фермеры не могут продать урожай

Если государство не сможет быстро расширить возможности вывоза зерна или поддержать внутренний спрос, главным результатом дешевого урожая может стать не рост экспорта, а передел самой зерновой отрасли

Мировой рынок зерна входит в новый сезон с противоречивой картиной. Засуха, аномальная жара, военные конфликты и проблемы с перевозками создают риски для поставок, однако российские производители сталкиваются с проблемой другого рода: зерна внутри страны может оказаться больше, чем ожидалось, на фоне проблем с экспортом. В это время закупочные цены падают, а часть хозяйств уже продает пшеницу ниже себестоимости. 

На международном рынке ситуация остается напряженной. Боевые действия в Черном море осложняют торговлю, атаки хуситов создают дополнительные риски для перевозок через Красное море. Засуха и жара затрагивают крупных производителей зерна, а снижение уровня воды в отдельных транспортных артериях увеличивает стоимость логистики. В числе наиболее проблемных маршрутов — Панамский канал, Рейн и Дунай.

Но для российского рынка эти факторы пока не превращаются в дефицит. Напротив, главной проблемой становится избыток предложения. По оценке генерального директора "ПроЗерно" Владимира Петриченко, в сезоне-2026/27 Россия может собрать 134–135 млн тонн зерна без учета новых регионов. Из них около 88 млн тонн придется на пшеницу, 19 млн — на ячмень и 15–16 млн тонн — на кукурузу. С учетом новых регионов общий урожай может достигнуть 139–140 млн тонн.

При этом эксперт значительно снизил оценку внутреннего потребления — почти на 15 млн тонн, до 81,7 млн тонн. Основная причина — сокращение кормового спроса. Поголовье птицы снижается, свиноводство практически не растет, а потребление муки остается без заметной динамики.

"Картина простая: зерна много, а спроса, который быстро поглотит этот объем, нет", — говорит Владимир Петриченко.

По его оценке, экспортный потенциал российского зерна в новом сезоне составляет около 57 млн тонн, в том числе примерно 44 млн тонн пшеницы. Для сравнения: в прошлом сезоне Россия вывезла около 45–46 млн тонн пшеницы. При этом в июле 2026 года, на фоне атак на портовую инфраструктуру, экспорт российского зерна упал почти на 38 % по сравнению с предыдущим годом. Поставки пшеницы за рубеж упали до 1,8 млн тонн, или на 17,7 % меньше, чем за аналогичный месяц 2025 года.

И это уже отражается на ценах. Международный совет по зерну в августе снизил прогноз экспорта российской пшеницы в сезоне-2026/27 сразу на 2,5 млн тонн — до 45,2 млн тонн. Оценка урожая пшеницы также уменьшена — с 89,8 до 88,4 млн тонн. А прогноз общего сбора зерна, напротив, повышен с 127,9 до 128,7 млн тонн. Одновременно растут переходящие запасы. По пшенице они могут достигнуть 13 млн тонн, по всему зерну — 16,9 млн тонн.

Именно здесь возникает главная проблема российского производителя. Если зерно не уходит на экспорт и не поглощается внутренним рынком, оно остается на складах. А чем больше запасов, тем сильнее давление на закупочные цены. За вторую декаду августа американская пшеница подорожала на 11 долларов — до 281 доллара за тонну, французская прибавила три доллара и достигла 265 долларов. Российская пшеница на экспортном рынке, напротив, подешевела на четыре доллара — до 220 за тонну.

Еще сильнее снизилась цена непосредственно у российских производителей: она упала на шесть долларов, до 138 за тонну. С начала сельскохозяйственного сезона внутрироссийские закупочные цены снизились примерно на 20%. По оценке "СовЭкона", пшеница четвертого класса за год подешевела на 24% и стоит дешевле всего с мая 2024 года.

В Ростовской области покупателям приходится предлагать от шести до девяти рублей за килограмм в зависимости от района. По словам директора регионального Зернового союза сельхозпроизводителей Анатолия Кольчика, это примерно на 40% ниже себестоимости. Для хозяйств это означает, что высокий урожай сам по себе перестает быть гарантией финансовой устойчивости.

В этих условиях Минсельхоз рассматривает возможность возобновления закупочных интервенций. Государство может приобрести от одного до трех миллионов тонн зерна, чтобы временно убрать его с рынка и остановить падение цен. Однако конкретные регионы и объемы закупок пока не определены. Интервенции способны поддержать рынок, но не решить главную проблему — разрыв между объемом производства и спросом.

Особенно уязвимыми оказываются небольшие хозяйства. У них меньше складских мощностей и финансовых резервов, а дорогие кредиты увеличивают стоимость каждого месяца хранения. Крупный агрохолдинг способен переждать период низких цен, тогда как небольшое хозяйство зачастую вынуждено продавать зерно сразу после уборки, даже если цена не покрывает затраты.

Если ситуация сохранится, наиболее вероятным последствием станет ускорение концентрации зернового рынка. Финансово устойчивые компании получат возможность покупать зерно, землю и активы хозяйств, которые не смогут пережить период низкой маржи. В результате Россия может сохранить высокие объемы производства и экспорта, но сама структура отрасли изменится: доля крупных агрохолдингов вырастет, а часть небольших производителей уйдет с рынка.

Поэтому нынешний зерновой кризис выглядит парадоксально. Пока мировой рынок опасается засухи, перебоев с логистикой и возможного дефицита, российские фермеры столкнулись с противоположной угрозой — избытком зерна и нехваткой спроса. И если государство не сможет быстро расширить возможности его вывоза или поддержать внутренний спрос, главным результатом дешевого урожая может стать не рост экспорта, а передел самой зерновой отрасли.

Автор: Никита Светлов