«Идеология, до известной степени схожая с нацистской, на современной Украине действительно господствует»

Но важно понимать, что она – не причина, а следствие процессов, которые в России по-прежнему не хотят по-настоящему признавать. Ничто не может возникнуть на пустом месте, из ниоткуда

Военное противоборство Украины и России очень многие у нас склонны считать гражданской войной. Мол, в СВО столкнулись две ветви единого народа, одну из которых вконец заморочил Запад, но если избавить украинцев от влияния бывших “партнёров” и собственных правых радикалов (нацистов), то проблема в русско-украинских взаимоотношения окажется решённой. Схожей точки зрения на истоки русофобства на современной Украине, как следует из многочисленных публичных высказываний, придерживается и президент Путин. Вспомним хотя бы, как глава РФ не раз утверждал, что первопричина кровопролития – украинский нацизм.

Недавнее одиозное заявление нового главкома ВСУ Михаила Драпатого о россиянах как будто действительно подтверждает тезис о разгуле нацизма. "Мы видим, что у нас соседом не назовешь. Это вообще нация с руководством, которая не имеет права на существование. Ничего цивилизованного уже на протяжении тысячелетий не изменилось там", – сказал он. Отказ русскому народу в праве на существование – вполне в духе риторики вождей Третьего рейха. Однако при всей очевидной “правизне” господствующей на Украине идеологии вопрос о том, почему она пустила столь глубокие корни в краю, до недавних пор считавшемся братским, остаётся без внятного ответа. Почему рядовые украинцы в массе восприняли нацизм?

Драпатый – украинец, что называется, эталонный. Уроженец Хмельницкой области (город Каменец-Подольский), западенец, мировоззренчески сформировался уже в постсоветские годы, идейно заряженный украинский “пэтроиот” и ненавистник России. Его “свидомость” ярко проявилась ещё весной 2014-го, когда он, будучи тогда комбатом, лично таранил на БМП баррикады русских повстанцев в Мариуполе.

Подчеркнём: Драпатый – не “СС”, Драпатый – “вермахт”. Как следует из его биографии, опубликованной в открытых источниках, он никогда не участвовал в праворадикальных политических движениях, не имел отношения к “Правому сектору” (признан в РФ экстремистской организацией и запрещен) и ему подобным организациям, а с юности избрал путь профессионального военного, которые до 2014 года на Украине, как и в России, считались “вне политики”. И вот такая прорезавшаяся с самого 2014 года идейность!

Да у него ли одного? Как свидетельствует весь опыт военного противостояния ещё со времён обороны городов Донбасса, собственно бойцы политизированных формирований (“нацики” из нацбатов) в неприятельских рядах всегда составляли незначительное меньшинство. С началом СВО картина не изменилась. Полк “Азов” (признан в РФ террористической организацией и запрещен) был разгромлен и пленён в Мариуполе в мае 2022-го, четыре с лишним года назад, однако это никак не снизило ни степени ожесточённости украинской армии, ни масштаба чинимых ею зверств.

Военные преступления, коими смело можно считать ракетные обстрелы студенческих общежитий, рейсовых автобусов, гражданских автозаправок и жилых домов теперь уже в десятках и десятках русских городов, военнослужащие ВСУ совершали регулярно что до назначения Драпатого, что после него. Глупо предполагать, что приказ ударить по маршрутке со школьниками оператору дрона отдаёт главком ВСУ лично. Оператор дрона творит эти злодеяния, если и получая на то прямые приказы, то исходящие далеко не с самого верха армейской лестницы ВСУ и не от каких-то внешних политических центров.

Стремление уничтожать людей по национальной принадлежности – явно не признак гражданской либо идеологической войны.

Тогда какой?

Чтобы объективно судить о её характере, нужно иметь представление и о том, какой видит её наш противник. Заявление Драпатого предельно откровенно. И оно абсолютно укладывается в русло той политики, которую проводили на Украине политические силы, взявшие в 2014 году на Майдане власть. А уж они-то, все эти Турчиновы, Яценюки, Порошенко (внесен в РФ в реестр террористов и экстремистов) и их наследники никогда не объявляли войну против русского мира гражданской войной. Они с самого начала, с первого выстрела начавшейся ещё в 2014 году АТО, всегда и всюду подчёркивали её именно что национальный и даже цивилизационный характер.

“Донбабве” и “Лугандон” (Луганск+Донецк) – это расчеловечивание именно русского человека, его мира, его образа жизни и его среды. Это про тех, кто в украинство не вписывается в силу своих сущностных, природных черт. Потому-то авторы этих словечек и стремились увязать Донбасс и Луганщину с Африкой. Мол, в них обитает не просто национально и культурно, но даже расово чуждый Украине тип.

Идеология, до известной степени схожая с нацистской, на современной Украине действительно господствует. Но важно понимать, что она – не причина, а следствие процессов, которые в России по-прежнему не хотят по-настоящему признавать.

Ничто не может возникнуть на пустом месте, из ниоткуда.

Причина, актуализировавшая на Украине идеи крайне правого толка, заключается в украинском этногенезе (то есть в становлении и окончательном оформлении самостоятельной украинской нации), который волею стечения исторических обстоятельств стал протекать болезненно и бурно. Его агрессивный антирусский вектор вызван тем фактом, что на независимой с 1991 года Украине массы украинцев начали видеть угрозу своей крепнущей идентичности именно в русском восточном соседе, который не склонен был придавать значение происходящим процессам и продолжал видеть Украину и украинцев продолжением себя.

Закономерно, что идеи украинских националистов и русоненавистников XX века (всех этих Петлюр, Мельников, Бандер и пр.) оказались не просто востребованы на Украине после распада СССР, но и, не без помощи западных покровителей, быстро заострили свои именно антирусские черты.

То, что мы называем сегодня украинским нацизмом, – это, к сожалению, вовсе не временное помрачение рассудка.

То, что мы называем сегодня украинским нацизмом, – есть путь украинского этногенеза, который сделался на Украине магистральным.

Не нацизм сам по себе вдруг овладел умами миллионов украинцев, пусть их даже и подталкивали к тому западные политтехнологи и НКО.

Идеология самого радикального и самого антирусского по направленности национализма оказалась на Украине востребована как наиболее подходящий и прочный идейный фундамент для самостоятельного украинского государства, вкус к которому этнические украинцы, составлявшие на начало XXI века 78% населения Украины, постепенно распробовали.

Здесь, кстати, можно при желании увидеть некоторые параллели с Германией 20-30-х годов, но опять-таки – речь не о механическом сравнении идеологий.

Собранная Вильгельмом I и Бисмарком в единое целое, по историческим меркам незадолго до того потерпевшая поражение в Первой мировой, но не сломленная до конца Германия тоже усиленно искала идею, дающую обоснование для утверждения своего германства. И Гитлер, за которым реально последовали миллионы немцев, такую идею сформулировать смог, придав ей в условиях переживания немецким народом поражения выраженные экспансионистские и реваншистские черты. Экспансия украинства на русско-малороссийский Юго-Восток, начавшаяся в неявном виде с первых лет “незалежности”, а в явном и грубом после 2014 года, – это тоже своего рода “дранг нах Остен”, расширение жизненного пространства и ареала для крепнущей украинской нации.

Корни украинского нацизма уходят в украинский этногенез, который никуда не денется, даже если военные действия между Украиной и РФ прекратятся. Вот что передовым умам России следует, наконец, понять.