Сергей Дурылин «Тихие яблони»

Есть писатели для масс, писатели для узкого круга ценителей и писатели для писателей. Так уж исторически сложилось, что Сергей Дурылин относится к третьей категории, но явно достоин большего.

Как и многие крупные философы Серебряного века Дурылин был очень противоречивой натурой. Происходя из патриархальной и благополучной купеческой семьи, в юности он увлекся новомодными революционными течениями и потерял веру. Однако в началу 10-х годов вновь ее обрел, став завсегдатаем религиозно-философских кружков и изъявив желание стать монахом. Правда, Оптинский старец Анатолий своего благословения на это писателю не дал, и тогда он был рукоположен в священники.

Дурылин был учителем Игоря Ильинского и Бориса Пастернака, о нем с придыханием отзывались художник Михаил Нестеров и церковный писатель Сергей Фудель. Но в советское время Сергей Николаевич хлебнул горюшка сполна. Измученный постоянными ссылками, он прекратил служение, а 30-х годах сгорел весь его архив, из-за чего убитый горем писатель переквалифицировался в театральные критики. Возможно, еще и поэтому художественная проза Дурылина современному читателю практически неизвестна.

Несколько лет назад в издательстве журнала «Москва» увидел свет трехтомник Дурылина, но это издание, увы, прошло практически незамеченным. Более востребованной оказалась книга избранной прозы «Тихие яблони», выпущенная в издательстве «Никея». В этом году она претерпела уже второе издание. До сих пор издание числится в лидерах продаж. Скорее всего, этому поспособствовало и эмоциональное предисловие Георгия Ефимова, знавшего автора лично, и неимоверно привлекательная обложка в пастельных тонах.

Ну и, конечно, проза Дурылина до сих пор манит и окрыляет. В центре издания автобиографическая повесть «Сударь-кот», написанная увлекательным орнаментальным языком. Из нее читатель узнает об укладе купеческих семей в России и о судьбе старой монахини, которая через всю жизнь пронесла любовь к приказчику своего отца. Так сложилось, что единственным связующим звеном между влюбленными стал в итоге вальяжный кот, которого благочестивая старушка холила и лелеяла.

Короткие рассказы дают не менее обильную пищу для ума и души. «Троицын день» - печальная история жены священника, которая так и смогла смириться со смертью ребенка, поэтому находила сомнительное утешение в путешествиях по России, тогда как спасения надо было искать в вере — и только в ней. «Сладость ангелов» помогает нам лучше понять, что же все-таки имел в виду Христос, говоря о «Хлебе небесном». «Бабушкин день» - изящная виньетка в духе другого недооцененного писателя Серебряного века Бориса Садовского.

Венчает том «Сказание о невидимом Граде Китеже», в котором сильны лесковские традиции. Мифологему затонувшего города как символа России писатель разрабатывал всю жизнь и недаром участь его собственных произведений можно описать при помощи этих же понятий.