«Эротикон» без эротики и Боккаччо. Но с Нагиевым
Еще бы! Любимец женщин Российской Федерации везет к нам свой новый спектакль с многообещающим названием «Эротикон». Билеты были раскуплены все, несмотря на цену: 700-1000 рублей. Народ, освобожденный сексуальной революцией, ждал зрелища. И он его получил.
Церемонные танцы с кубками, возлежание на столах, музыка Моцарта и костюмы Бухиника создают некую внепространственную и вневременную атмосферу. Рассказчик, он же Джованни Боккаччо, поясняет ситуацию – пир во время чумы. Это, кстати, то немногое, что осталось от первоисточника – «Декамерона» - сюжетная канва.
Не совсем понятно, то ли это молодые флорентийцы, развлекающие друг друга фривольными историями, то ли петербуржцы, играющие самих себя.
Сам Нагиев признает, что спектакль весьма вольно интерпретирует классику. Что ж, творец имеет право, зато смысл происходящего на сцене понятен и доступен всем. Не нужно ничего домысливать, додумывать, мучиться в сомнениях по поводу, что же хотел сказать постановщик, все просто и понятно. Где не хватает слов, помогут жесты.
Итак, шесть историй о любви, нет, лучше сказать о любовных похождениях, ведь любовь подразумевает трепет души, а не движения тела.
К огромному разочарования поклонниц, Дмитрий Нагиев только единожды показался на сцене в образе прекрасного принца. В первой новелле актер был красив, сексуален и чертовски обаятелен. Все остальные сыгранные им роли представляли, скажем так, разные степени ущербности.
Как действительно талантливому характерному актеру, Нагиеву удается перевоплощаться в самые немыслимые персонажи, причем весьма убедительно, что не всегда удается его партнерам. «Сколько убогих в этом мире!» - эти слова Дзеппо можно считать лейтмотивом спектакля. Большинство мужских персонажей ущербны, зато дамы – красавицы. Но и убогим хочется…
По замыслу режиссера Льва Рахлина, в атмосферу разнузданного ренессанса однажды должна ворваться пронзительная и грустная нота истинной любви. Не ворвалась.
Одна из новелл выпала из контекста и не была показана челябинским зрителям. Так что остался Челябинск без высокого чувства. Как впрочем, и без катарсиса.
Гениальный «Реквием» Моцарта остался только красивым обрамлением. Зрители и актеры настолько увлеклись пиром, что напрочь забыли про чуму. Трагедия стала обыденностью, любовь перед лицом смерти – похотью.
Кстати, истинным эротоманам тоже пришлось разочароваться. Абсолютно ничего эротического в спектакле нет. Возможные сексуальные фантазии ограничиваются всего лишь общепринятыми и универсальными жестами...
Что же касается пошлости – дело вкуса. Слишком тонкая грань в искусстве между пикантностью и пошлостью, эпатажем и вульгарностью. Эту грань, практически, каждый определяет для себя сам.
Судя по всему у челябинских зрителей с этим все в порядке. Большинство зрителей были довольны спектаклем, Нагиевым и собой. Возможно, в этом и есть предназначение искусства? Чтобы зритель был доволен. А может, как прежде выражались эстрадники, это был элементарный чес неискушенного второй (культурной) столицей зрителя?
Комментарии читателей