«Не "национализация элиты", а её замещение. Это не вопрос выбора основополагающего принципа кадровой политики. Это – вопрос выбора будущего для страны»

Необходимость принципиального кадрового обновления корпуса государственных управленцев вполне очевидна всякому, кто всерьёз размышляет о дальнейшем пути страны 

Осознание того, что полноценный и всеобъемлющий суверенитет не может быть обретён страной до тех пор, пока из правящего слоя не окажутся вычищенными препятствующие тому группировки, в российском обществе укоренилось прочно. К пониманию необходимости чистки пришли, по всей видимости, и некоторые представители высших кругов, вплоть до недавнего времени проблемы фактически существующего «двойного подданства» в государственном аппарате старавшиеся не касаться.

Возрождение России посредством преодоления катастрофических последствий горбачёвской перестройки и реформ 90-х (в том числе и в области государственной кадровой политики) заявляется сегодня как общенациональная цель.

Идея оздоровления правящего класса – как необходимого условие для её достижения - нашла выражение в требовании «национализации элиты», которое всё чаще озвучивают лояльные Кремлю общественные деятели и политологи.

В общедоступных источниках отсутствуют статистические данные, позволяющие рядовым гражданам понять, сколько же именно федеральных и региональных чиновников имеют собственность за рубежом, сколькие из них обзавелись иностранными паспортами и пристроили вдали от родины детей. Но то, что проблема носит серьёзный и системный характер – несомненно. В любом случае речь идёт как минимум о многих сотнях людей, обладающих внутри страны существенным влиянием и административным весом.

Сам термин «национализация элиты», надо признать, весьма спорен. Национализировать можно завод, но элита – это не неодушевлённые предметы, а люди, обладающие не только значительными экономическими и финансовыми ресурсами, но и свободой воли, проявляющейся в данном случае в очевидном нежелании принять интересы России как свои. Их невозможно «национализировать» тем же порядком, что и производственное предприятие – то есть через принятие того или иного правового акта.

Если же под «национализацией» понимается принуждение тех или иных влиятельных групп к разрыву с западными политическими и экономическими институтами и окончательное переподчинение их Кремлю, то и такое толкование вызывает вопросы. Даже после разрыва (который, кстати, пока ещё отнюдь не совершён) подлинно национальными эти группы не станут.

Национальные элиты – это элиты развития, а не перевербованные компрадоры.

Инициативы, начавшие в последние год – полтора исходить от высшего руководства страны (внесение в Думу законопроекта о запрете государственным чиновникам иметь иностранные гражданства и виды на жительство, периодически звучащие заявления о необходимости отказа от иностранных активов и т.д.), следует скорее трактовать как попытки нейтрализации «шестой колонны», носящие пока неуверенный, половинчатый характер. Высшие лица РФ, на словах декларирующие необходимость усиления борьбы с проводниками чуждых интересов в эшелонах власти, на деле склонны осторожничать и выжидать.

Но даже полумерам, к которым пытается прибегнуть Кремль, оказывается вязкое и упорное сопротивление. Недавнее решение депутатов Государственной Думы внести изменение в президентский законопроект и продлить срок, предоставляемый чиновникам для оформления отказа от вторых гражданств и зарубежных видов на жительство на целый год, убедительно демонстрирует, что пресловутая «вертикаль власти» быстро начинает рассыпаться тогда, когда дело касается имущественных интересов элитных слоёв. Не будучи в силах торпедировать президентские начинания напрямую, компрадорские группировки имеют достаточно возможностей для того, чтобы их выхолостить и замотать.

Реакция группировок, разумеется, предсказуема и понятна. Рассчитывать, что деятели, кровно связанные с выведенными за рубеж материальными активами и обладающие при этом серьёзными возможностями для лоббирования поправок к законам внутри РФ безоговорочно подчинятся идущему против их эгоистических интересов требованию президента – наивность.

И судя по тому, что столь послушная в других обстоятельствах Дума вдруг пошла на откровенный саботаж президентских инициатив, можно представить, сколь колоссальное противодействие будет оказываться и впредь любым шагам, направленным на укрепление не декларативного, а подлинного суверенитета.

Но и принятые законы, вопреки широко распространённому мнению, не панацея.

Даже если высокопоставленному чиновнику, в конце концов, выкрутят руки и заставят сдать в иностранное посольство второй паспорт, кто даст гарантию, что его лояльность российскому государству подлинна? Что он действительно продолжит исполнять служебный долг за совесть, в критический момент не изменит и не переметнётся к врагам?

Подспудная готовность части государственного аппарата к предательству из чувства личной мести за понесённые материальные утраты – угроза в свете усиливающейся холодной войны не менее серьёзная, чем прямой саботаж.

Теоретически и практически сопротивление компрадорских групп может быть ослаблено применением к ним насилия, обращение к которому в подобной ситуации – не просто законное право, но и обязанность государства. Однако насилие само по себе ключевого противоречия между компрадорами и теми, кто желает видеть Россию суверенной и сильной страной не снимает.

Необходимость принципиального кадрового обновления корпуса государственных управленцев вполне очевидна всякому, кто всерьёз размышляет о дальнейшем пути страны. Из ставшей уже общим местом констатации факта провала проекта вхождения России в «цивилизованное сообщество» логически вытекает необходимость замещения элиты, которая когда-то в губительный, нанёсший Отечеству гигантский урон проект вовлекла.

Исторически это более чем обоснованно: после того, как общество осознаёт, что зашло в тупик, оно начинает ощущать потребность в силах, способных из него вывести. Окончательная отстыковка от Запада не может быть произведена при сохранении на этажах власти его прямых пособников и агентов.

И это не вопрос выбора основополагающего принципа кадровой политики. Это – вопрос выбора будущего для общества и страны.